Сайт Николая Кондакова
Главная Обо мне Творчество Увлечения Любимые ссылки Гостевая
Пучеж
Герб
Добр !
Раздел о городе Пучеже теперь находится здесь — navolgu.ru


История города Пучеж

(фрагменты из книги О.М. Киселёва "Очерки истории старого Пучежа")

Пучеж в 1861 году

В 1861 году в журнале "Отечественные записки" №12 был опубликован очерк "Пучеж" из цикла "От Твери до Астрахани. Волжские заметки". Их автором был Михаил Иванович Семевский (1837-1892), известный представитель русской культуры, публицист, историк. Его живо интересовала русская провинция, русская старина. Неслучайно в 1870-92 годах он являлся издателем журнала, который так и назывался "Русская старина". В предлагаемом уважаемым читателям тексте оставлена та часть очерка, которая непосредственно посвящена Пучежу.

"7 июня 1861 года. Вечерело, когда пароход, пыхтя и отдуваясь, круто повернулся и медленно подплыл к Пучежской пристани. Предо мной, на высоком правом берегу реки Волги подымалось селение, с полдесятком каменных церквей и с рядом деревянных домиков, теснящихся к полусгнившей деревянной набережной. Вправо от пристани, по берегу, близ собора, вытягивался небольшой, но тщательно обсаженный бульвар; влево угрюмо выглядывал двухэтажный каменный дом с облупившимися стенами. У берега стояло пять или шесть судов; далее громоздились брёвна, доски и дрова. Пучеж показался мне каким-то глухим, пустынным уголком, обходимым не только чиновным, но даже и торговым людом. Эта пустынность навела меня на мысль остановиться в Пучеже. Вообще говоря, в прогулках по России гораздо приятнее закидывать якорь где-нибудь в селе, на посаде, в ничтожном городке. В этих уголках всё так просто, так безискусственно, так искренно. В больших же городах, в особенности, в городах приволжских и губернских, всегда рискуешь попасть либо в круг так называемых "образованных" людей, от которых бежишь и из северной Пальмиры, либо в круг чиновных властей или малочиновных педагогов. Что и говорить: между ними попадаются сплошь и рядом люди, с которыми нескучно проведешь время; но в них мало своеобразного; от них не услышишь, либо весьма редко, характеристические подробности о крае; словом в них вы не найдете костромитян, нижегородцев, казанцев, саратовцев; в них вы увидите петербуржцев, либо тянущихся быть петербуржцами. Где послушаете вы характеристическое предание, оригинальное мнение, где набредёте вы скорее на те или другие материалы, пригодные вам в этнографическом или историческом отношении. Уж, разумеется, не среди этих господ!

Барышни

Впрочем, теперь не до них. Чемодан мой на берегу; его подхватили две толстенькие, краснощекие "пучежки", и я плетусь за ними, пробегая записную книжку, полную разных выписок. А! Вот что-то о Пучеже: "Пучеж - изрядный посад Костромской губернии - гласит одна из наших выписок - расстоянием от Петербурга в 1085, от Костромы в 182 верстах. Посад этот назывался прежде слободой Пучищем, это видно из грамоты царя Михаила, данной её жителям. В посад преобразована эта слобода в недавнее время. Жителей в Пучеже 1156 человек, домов 208".

- Фатеру, что-ль, батюшка, вам-то? - раздался под моим ухом голос какой-то старушки мещанки. Я не собрался ещё ответить, а старушка бойко заговорила: "Ко мне, батюшка, ко мне! У меня "комната" совсем слободная, комната совсем чистая. Князь В-ий, вы чай изволили их знать? Здешний помещик, намедни ещё у меня стоял. Так иговорит: ни у кого не стану окромя тебя, Ольга Фёдоровна.

После столь сильного авторитета я не задумался занять комнатку Ольги Фёдоровны. На столе самовар. В комнате действительно чисто, уютно, я не замедлил втянуть старушку в беседу.

-Какие у вас молоденькие да хорошенькие девушки носильщиками на пристани.

-Так, батюшка, так Пучежская девонька ништо, только ноне больно уж воли-то много дано. Совсем от рук-то отбиваться зачали, стыда опять такого же нету. В наше-то время смела б девка выйти за ворота? И...и...и думать не могла! День-деньской дома сиди, а уж коли в гости к подруженьке то выйтить, так жди, подожди ночи... а там ништо: пожалуй и отпустят. Да и вышедши, бывало за ворота, гляди во все стороны, нет ли где мужчины чтоб и следочка-то твоего не видел. А ноне што! Народ, вишь, больно слабок стал: день деньской-то скалит зубы, на пристани аль на базаре, а уж про то, что в церковь девке ходить зачали - и говорить нечего.

-Как, разве в ваше время не ходили девки в церковь?

-Да ведь это годков пятнадцать, да и того штоль не будет, как девки-то в церковь ходить зачали. А у нас этого в Пучеже и заведения не было, потому коли девонька-то по церквям толкаться зачала, ну в обществе и заговорят: "вона! Акулька такая-то в христовы невесты выйшла! (в старые девы О.К.) Значит, из ряду невест-то вон". Так все и заговорят. Так, бывало, побываешь на светлу заутреню, а в посту на духу (на Пасху и на исповеди, О.К.) - да так годок и не ходишь. За то крепости-то больше было промеж нас-то, а по жизни и святости-то Бог посылал и чудеса всякие на Пучеже. Творил...

-Какие чудеса?

-Обнаковенно какие: явления всякие божественные, мощи-то нетленные.

-Я не слыхал, тётенька, чтоб у вас в Пучеже были мощи!

Церковь Воскресения Христова Заречного прихода

-Да вот как было, я те расскажу - начала тетенька Ольга Фёдоровна, опрокидывая чашку ближе продвигаясь к столу. - Я ещё невеличка-то была, правил у нас церковный староста Тарас Иванович пол-от в пушавинской церкви Воскресения Христова; вон как шол-от ты сюда, так она от тебя влево осталась за оврагом. Ну, ништо, работка шла споро. Как стали ломать в олтаре пол-от, так у рабочего-то так руки и отнимись. Отошли по-малости. Да этаким манером до трех вишь раз. Что за причина? - позвал Тараса Ивановича. Старик-от (царствие ему небесное!) был из себя благочестивый такой; подошел он, стал на коленки, глядит промеж кирпичей: а там свод-от, а под сводом-то гробочек целёшенек, только что крышечки на нем нет, и стоит ровно как сейчас поставлен. Отпели панафиду, разобрали кирпичек руками-то полегоньку и вынули гробик, а в нем старец-монах. (Факт действительно имел место в 1799 году. Здесь приводятся Семевским народная интерпретация события - О.К.).

-Нетленный?

-Как быть следует монах, да и только. Как это его вынули, пучежские-то все сбежались. Я как теперь на него гляжу: росту малого, бородка черная, с проседью, лопаточкою, сам этак из себя высохший, целёшенек, на правой только ножке кусочек этак выгнивши, потому человек - сотворен из земли, а уж безпременно своё возьмет, хоть маленький кусочек, а возьмет. Старушка тут одна была, прости, говорит, отче, что за носик я тебя пощупаю! Так ведь и пощупала, носичек-то мягонький такой. А тельцо-то его как есть спеленато. Хвост-от, значит, от одёжи, из под него да ноги положен. Вынули его с гробочком, поставили в амбаре церковном, обложили всего ваткой, а от него и пошло, так и пошло благовоние.

-Были исцеления?

Заречный приход

-Многое множество; верующим-то много помогало. Хромые, слепые, кликуши всякие - все притекали к нему. Сто одиннадцать чудес о ту пору было; им и опись есть в пушавинской церкви. А из под него-то, сказывают - видать я этого сама не видала - живой ключ бить зачал. Как звали этого монаха? Надписи-то, значит, на гробе не обрели, а кликуша одна, как бить её зачал бес в амбаре-то, так она и возгласила, - преподобный отче Иаков, помоги! Иаковом, вишь, его называла. Стали глядеть по книгам церковным, и впрямь в монастыре-то был в старину при церкви, значится два: схимонах Иаков, да схимонах Григорий. Так этот, стало-быть, Иаков-то и обретен. С месяц довелось ему - выстоять в амбаре-то, а там вышло из Петербурха указ, что зарыть, мол, его под спуд. Так и зарыли: сзади алтаря в ограде вырыли яму, выложили кирпичом, да заклали досками. Так что же вышло-то? - в ночь ведь одну памятник на могилку построен, каменный весь: по чьему уж это благочестию - не ведаю. А недели с три, сижу я это с матушкой покойницей под окном, глядь: ан народ весь-от бежит в пушавинскую церковь. Маменька-то (дай Бог ей царствие небесное!) взглянула из окна, да и кричит: куда вы бегите-то? А ей сказывают, - да могилка-то, вишь, старца Иакова провалилась, так почитай, весь гроб виден-то стал в дыру, - Побежали и мы. И впрямь. Камень-то опустился вниз, да сквозь доски-то и виден гробочек-то, да новая крышка на нем. Ведь опять пошли исцеления всякие, покедова не поставили камень-то, как, следует, да засыпали землей дыру-то".

8 июня 1861 года. Солнышко только что заглянуло в окно небольшого домика Ольги Фёдоровны Шиловой, моей доброй хозяюшки, когда я неожиданно был разбужен каким-то странным шумом. Лежа на полу, на мягкой перине, потягиваясь и протирая глаза, я долго не мог объяснить причину странного шума: точно сотни галок и ворон собрались под окном и кричали, что есть силы. Подхожу к окну и вижу на проитвоположной стороне улицы, на перекрестке за длинными столами, стоит десятка три пучежских мещанок с ковшиками и горшками молока, с корзинками яиц и т.п. товаром. Сегодня четверг, день базарный, и пучежские гражданки сошлись ради торга и задушевной беседы, т.е. передачи всякого рода сплетен. И боже, что это за беседа. Несмотря на то, что меня отделяло от них не более двадцати шагов, я ничего не мог разобрать: говорили все, наперерыв одна перед другой. Так продолжалось часа два. Затем эти, гражданки Пучежа, в душегрейках, платках, косынках, рассыпались по домам: улицы опустели, и только изредка на деревянную мостовую выступал козёл, либо вылезала из подворотни свинья. "Глухое и пустынное - место", немудрено, его оно могло понравиться "пустынным" людям - повторял я, пустившись в "обход" достославного Пучежа. По бокам деревянной, кое-как сколоченной мостовой, вытягиваются домики, нередко в два этажа, зато почти все подпертые бревнами, скосившиеся наперед, либо осевшие - на один угол, либо осунувшиеся, наконец, на оба противоположные угла, так что посреди дом выходил ровно - как разломанный.

-Что бы это значило? Бедны ли жители, скопидомы ли они, во всяком случае, что за страшная притча жить в таких домишках, в то время как небольшого бы труда стоили поправлять их ежегодно. Ведь лесу, чай, не занимать стать, а, судя по величине домов, нельзя думать, чтоб бедность одолела хозяев. - Так-то так, сударь, ответил мне знакомый мещанин, обязательно предложивший свои услуги быть моим чичероне (гидом - О.К.):, бедность ещё, благодарить Бога, невеличка ещё, да видите, что город то норов. У нас, что ни дом, то семья большая, живёт-то под одной крышей, да по разным углам в разделе. Один дом, а смотришь - у них по клетушке поделившись на две, на три, иногда даже и на четыре семьи. Вот захочет один обновить угол, станет, говорить братовьям: дом-де надо поправить. Куда тебе? "Достатку, говорит, нет, перестраивай, коли хошь весь дом на свои деньги, а нам не сподручно". Одному выйдет, несподручно, другому - тоже, третий и махнет рукой: авось, мол, ещё простоит! На этих-та "авоськах" и стоят пучежские домишки. Впрочем, и домишки, быть может, найдут себе восстановителей, как нашли те, наконец, пучежские торговые ряды после тех ожиданий и строителя, и средства на постройку - это два деревянные, сарая, с приличными разгородками чинно красуются посередине посада. Засмотревшись, на них и осторожно выступая по клавишам мостовой, я не забыл пушавинскую церковь. Отправимся туда. Вот овраг, на дне которого журчит река Пушавка; над ней мост, создание не пучежского "общебства", а единого из купцов. Строитель умер, и мост едва ли дождётся вас, любезный читатель: его столбики и подпорки ждут только весеннего льда, чтоб заставить пучежан забыть о полезной постройке единого из их сограждан.

Вот и церковь Воскресения - каменная, красивая, постройки XVI столетия (на самом деле XVIII века - О.К.). Она поднимается на берегу Волги, на живописном месте из-за каменной же с башенками ограды, широко раскинувшейся вокруг божьего храма.

Здесь, был мужской монастырь, когда в 1764 году стали закрывать многие обители, тогда (так передал мне отец дьякон) стали спрашивать пучежан: могут ли они обеспечит существование монастыря хотя бы 50 рублями ассигнациями ежегодного дохода? Но на Пучеже не нашлось жертвователя и монастырь закрыли.

Теперь отправимся в университет посада Пучежа, в егоприходское училище. Чуть не за полверсты от него мы услышали крик, визг, детский смех и лепет. В бедной комнате старого дома помещается более 30 мальчиков и 26 девочек (по случаю какого-то праздника девочек в этот день не было). Шум и крик стих, как мы вошли в сей храм народного образования. Учитель был на минуту отлучившись: вот почему такой гвалт был в классе. - За что ты поставлен на колени? - спросил я русую, кудрявую головку торчавшую на коленях с книгою в руках у печки. - Улёка не зналь, ответил преступник, потупившись на книгу. Прибежал учитель, переполошенный нежданным визитом. Мы разговорились. Учитель оказался весьма почтенным господином, знающим, и делающим своё дело: все мальчики читали толково, многие писали чисто и даже правильно. - Нелегко, впрочем, достаются и эти маленькие успехи, говорил, между прочим, учитель: - средства, училица самые ничтожные. Со стороны посадских жителей внимания к нему никакого! Вся сумма, отпускаемая обществом, состоит в 225 рублях, из них 130 рублей получаю я жалованья, 50 - идет священнику-законоучителю, затем 45 рублей остается на ремонтировку здания, библиотеку и содержание сторожа.

И нельзя сказать, чтоб бедность тому мешала, - заметил мой чичероне. - Нет. Стоит только зайти в ризницы некоторых из здешних церквей, чтобы сказать, что пучежане далеко не бедняки. У нас есть, например, ризы в 2000 целковых. Здесь и по сию пору батюшки и матушки не прочь отдать дитя на выучку к пономарю или дьячку. При грубом невнимании к делу своего образования пучежские "граждане" могут, однако, гордиться, что из их среды, из их "общества" вырос такой человек, как Павел Алексеевич Зарубин... Я был в его собственном домике. Чистенький, светленький, он старым ветераном выглядывает во все три окошка на роскошную Волгу. Павла Алексеевича я не застал (он занимается межеванием на частной службе в имениях весьма уважаемой и высокообразованной госпожи Волковой). Меня радушно встретило его семейство. С живейшим любопытством расспрашивал я о житье-бытье г.Зарубина, о его прошедшем, столь любопытного для каждого, кто только дорожит лучшими людьми нашей Родины". В заключении необходимо отметить, что в данном отрывке мы специально оставили подлинные знаки препинания, отражающие специфическую речь пучежан середины XIX века так очаровавшую М.И.Семевского. Впрочем, некоторые элементы такой речи и сейчас ещё можно услышать в Пучеже.

 

Rambler's Top100 Rambler's Top100
© Nikolай
Hosted by uCoz